… На фронте всё решают секунды, а к войне я уже привык

Сейчас в Кемеровском округе уже не осталось участников Великой Отечественной войны, которые могли бы нам рассказать какого им там было, на фронте, защищать свою Родину, уклоняясь от вражеских пуль и мечтая вновь увидеть своих близких. Однако многое можем узнать о них из архивов газеты «Заря», книгах «Дважды победители Кемеровского района» и других сохранившихся источников. 

Иван Алексеевич Гуртовенко в отличие от многих других оставил после себя рукописный текст с личными воспоминаниями на 400 страниц. 

Он родился 15 июня 1922 года в селе Попружка Киевской области и 18-летним парнем перебрался в деревню Старочервово. Здесь он познакомился с учительницей Анфисой, которую вскоре позвал замуж. В 1941 году в начале лета молодые получили отпуск и поехали к родным на родину Ивана. Однако, 21 июня, добравшись до Новосибирска, забронировать билеты не получилось – их не было, с вокзала на западное направление отправлялись только военные эшелоны. А мимо вокзала уже проезжали составы с солдатами, танками и пушками. На следующее утро билетов по-прежнему не было, а уже днём стало известно о начале войны… Молодая пара вернулась обратно в деревню, о поездке к родственникам в Украину пришлось забыть. Уже 2 июля Иван был призван на службу. Жена Анфиса, нося под сердцем ребёнка, подарила на прощание кисет и попросила беречь себя.

Новоприбывшего солдата зачислили в 42-ую отдельную лыжную бригаду 3-ей ударной армии западного фронта. Он стал участником битвы за Москву, в марте 1942 года был переброшен на Ленинградский фронт. Закончив Ленинградское военно-инженерное училище, стал воевать составе 8-го механизированного конного полка 10-го Западного фронта, оборонял тракторный завод в Сталинграде. Из воспоминаний Ивана Алексеевича: 

«… На фронте всё решают секунды, а к войне я уже привык. В 1941 году защищал Москву, в 1942 году участвовал в прорыве дороги жизни к окружённому Ленинграду, в 1943-44 годах сражался под Сталинградом. Я твёрдо верил, что не может меня сразить ни вражеская пуля, ни осколки от бомб, мин, снарядов. Если меня и ранит, я смогу это с честью перенести и выжить. Но всё-таки я не хочу погибать от немецких снарядов, я хочу встретится со своими родными, с женой и доченькой. Это моя цель, моя мечта и сколько хватит у меня сил и здоровья – всё отдам, чтобы это исполнилось…»

В составе 350-ой стрелковой дивизии освобождал Киев, Житомир, Западную Украину, участвовал в разгроме Бродской группировки, в форсировании Вислы, сражался на Сандомирском плацдарме, освобождал Польшу. Однако Иван не избежал ранения:

«Вечером вызывает меня командир полка и спрашивает, есть ли у нас противотанковые мины. Я отвечаю что есть – штук 20. Командир приказывает заминировать нейтральную полосу между нашими и вражескими окопами. Как только стемнело, мы поползли в сторону врага – это примерно 50 метров – а за собой тащили мины. Замаскировали их и повернули уже назад, но нас заметили, начался миномётный обстрел. Неподалёку раздался взрыв – и я почувствовал острую боль в ноге. Солдаты меня не бросили, тащили к окопам, а потом Фёдор Кравченко нёс меня почти километр на себе по траншее к санчасти. Там мне забинтовали ногу, но от большой потери крови я потерял сознание. Довезли меня до госпиталя, который находился на противоположном берегу реки Сан. Сделали операцию, ампутировали ступню. Когда я пришёл в себя, передо мной сидела врач, она поприветствовала меня словами: «Ну вот, наконец-то очнулся». Врача я видел плохо – при взрыве мне повредило зрение. Врач успокоила меня, сказала, что зрение со временем восстановится. 

Дважды в госпитале мне пилили ногу, но болезнь прогрессировала, в 22 года мне отняли ногу, комиссовали. Это повергло меня в смятение, не хотелось жить. Протез страшно давил ногу, нечеловеческая боль пронзала всё тело, кружилась голова, тело практически не слушалось. Но надо было возвращаться домой, в Старочервово. Сел в поезд, всю дорогу молчал, не хотелось ни с кем говорить. Как доберусь до дома, как меня там встретят… Ведь уходил на фронт здоровым и сильным. 

Вышел на перрон. Вечерело, мороз – минус 30 градусов. Нога хоть и одна, а мёрзнет. Добрёл до знакомых, переночевал. Не хотелось отвечать на расспросы, на душе было тяжело. Хозяйка беспокоилась, как я доберусь до деревни. Решили утром обратится в райисполком, попросить машину, ведь до Старочервово – 25 км. В райисполкоме посочувствовали, но помочь не смогли – у них не было машины. Но подсказали, что на следующий день будет совещание директоров школ района и тогда можно на санях вместе с директором добраться до деревни.

После совещания тронулись в путь. Пока добрались до Старых Червей – стемнело. Темнота, электричества-то не было. И только в одном доме горела керосиновая лампа. Кто-то передал, что домой едет солдат.

…Сердце стучало, голова кружилась… Как примут жена и маленькая дочка Галочка? Я не видел её – когда ушёл на фронт, жена была беременной. Постучал в двери, а дальше всё помню смутно… От переполнившихся чувств всё поплыло перед глазами. И слёзы радости на глазах у родных – живой! Снова дома!».

Иван Алексеевич Гуртовенко в 1944 году комиссован по ранению, инвалид войны. Через несколько лет после победного 1945 года вместе с семьёй перебрался в село Берёзово. В послевоенные годы работал в Березовском сельпо бухгалтером, а после до самой пенсии был председателем рабкоопа в ОПХ «Новостройка». 19 марта 2007 года, в возрасте 84 лет, его не стало. 

Его родные сохранили наградной лист от 1944 года, где командир стрелкового полка пишет за какие заслуги Иван Алексеевич был удостоен ордена Красной Звезды: 

«Лейтенант Гуртовенко показал себя храбрым, дисциплинированным, грамотным офицером. В период наступательных боёв он и его взвод сапёров много раз разминировали проходы для своей пехоты и танков. Товарищ Гуртовенко всегда проявлял храбрость и был отличным примером для солдат». 

Ольга Уракова