Вот такой фашизм я сам видел и никогда не забуду…

Пётр Сергеевич родился 11 июля 1919 года в крестьянской семье в деревне Ново-Барачаты Крапивинского района. С 3 до 10 лет его воспитывали бабушка и дедушка, потом забрал дядя в свою семью. Его мама умерла, когда мальчику было 3 года, а отец погиб от ран во время Гражданской войны. В 6 лет Пётр уже работал, окончил 4 класса местной школы. После учёбы на механизаторских курсах работал в деревне трактористом. Детство было сложным. 

В 1939 году он был призван на службу в Красную Армию. Окончив полковую школу в городе Спасске на Дальнем Востоке, служил в 94 стрелковом полку. В марте 1941 года, за несколько месяцев до начала войны, полк перебросили в Киевский военный округ. Пётр Сергеевич служил в должности помкомвзвода, командиром миномётного расчёта. Через месяц после начала войны стрелковый полк по тревоге перевезли в Тернополь. 

«Тяжёлые бои, передислокация по Украине. В боях под Каменец-Подольским немецкие танки прошли прямо по сидящим в окопах. Выходили из окружения. Наш танковый батальон держал Житомир. На нас «мессеры», артобстрел, окружение. Немцы идут на машинах, весёлые, пьяные, дерут на губных гармошках. Мы успели рассредоточится по кюветам дороги, обстреляли их, они драпали кто куда, побросав машины. Мы с боями пробивали дальше».

Однако Пётр Сергеевич уже в конце августа попал в плен… 

Его и ещё несколько пленников держали в глиняных ямах, не кормили, позже перегнали в пустой курятник. Помогали тогда местные жители, кто как мог их подкармливал. Группой из восьми человек им удалось сбежать, окольными путями, по сёлам смогли дойти до Днепра, под Черкассами прятались, заходили в сёла: 

«Разный народ попадался. Кто от чистого сердца последний кусок отдаст, а кто вроде примет, усадит, а уж ребёнку шепчет: «Сходи в полицию». Тот за дверь, а мы следом, уходим, скрываемся. Но и мы, бежавшие, были хороши. Эта вечная русская дурь – выпивка. В одном селе подпили и опять попались».

Их, пойманных, привезли в распределительный лагерь в Катовицах. Там погибло в шахте от газа 360 человек. Пленников заставляли их вытаскивать, не давай даже противогазов. Через какое-то время Пётр вместе с двумя такими же пленными сбежал. Однако это было куда сложнее, территория уже не Украины, а Польши, беглых вылавливали: 

«Однажды залегли в малиннике, собаки нашли, это было под Калевом. В городе Бельдси-Белево поместили в тюремные подвалы – там темнота зловонное месиво почти по колено. Потом вывели наверх, в камеры».

Лето 1942 года узников перевезли в Освенцим. Пётр Сергеевич попал в лагерь «Д», который вместил в себя 18 тысяч военнопленных, и в команду штрафников, то есть русских беглецов из лагерей. Далее со слов ветерана: 

«Из Освенцима не сбежишь. Восемь месяцев копали канавы в болотах, срезали кочки, сводили воду в озерцо. Вода холодная. Голод. Хлеб наполовину с опилками, нормой считалось 300 граммов в сутки, но и тех не получали. Мертвецов прямо с болота тащили в лагерь за четыре километра. Иногда удавалось что-то перехватить с неубранных полей. Фашисты делали жестокий отбор: евреев – сразу в крематорий, газовую камеру. В Освенциме было 4 крематория, сожгли 7 млн евреев. А я на болотах получил плеврит. Как меня не прибили – не знаю, отправили в лазарет. Врачи – поляк и румын -  оказались хорошими людьми. Удивительно им было слушать мои рассказы о Сибири. Выкачали плевро-жидкость 45 кубиков – ожил! Температура спала, аппетит волчий. Остатки лазаретной баланды пил, поправлялся быстро. 

Наступил 1944 год, даже до нас, пленных, доходят слухи о наступлении Советской Армии. Стали заставлять разбирать крематорий, оставили пока одну печь. После погрузили нас и отправили в лагерь Гросс-Консен. Там мы разрезали сбитые самолёты на куски металлолома. Потом перевезли в лагерь Доре – в Чехословакии, потом – в Бухенвальд, там я был до апреля 1945 года. В апреле нас погрузили и возили, но куда везти, ведь везде наступает Советская Армия! Привезли в Терзен – это старая крепость. Но её уже освободили чешские партизаны, и нас тоже они – из-под лагерного конвоя. Собрали военнопленных в Ижеградец, потом отправили в Будапешт, уже свои, русские. Как хотелось идти до Берлина с боями, но нам не доверяли, держали в лагере, конвой уже русский. Тут же недалеко женский лагерь. Страшно было видеть их, худых, изнеможённых, 28 тысяч было женщин – белоруски, украинки, русские – кто за связь с партизанами был схвачен, кто за уклонение от отправки в Германию на работы. 

Приходилось мне видеть и особый, цыганский лагерь. Это в Освенциме. Всех их сожгли. Один цыганёнок лет 10, такой шустрый, всё не могли его поймать, загнать в камеру, убегал. Автоматной очередью прошили. Вот он, фашизм. А ещё я видел албанцев-лилипутов. Среди них были близнецы-мальчики. Так выкачивали из них кровь, говорили, особо она ценная, донорская. Такие бледные, чуть живые, личики совсем белые, как бумага. Вот такой фашизм я сам видел и никогда не забуду…»

Пётр Сергеевич после освобождения из плена прошёл и через СМЕРШ. Ему грозил срок от 8 лет и пожизненно в советских лагерях. Судила военно-полевая тройка, так из 360 человек освободили лишь 13. 

«Помню капитан из «тройки» допрашивает меня, грозит: «Я тебя в Сибирь, на край света упеку!». Я ему: «Милый человек! Выдайте мне какую ни есть бумажку, я туда сам, пешком, дойду. Это моя родина».

Пётр Морозов попал в число тех, кого реабилитировали. Его определили в армию, в сапёрный отдельный батальон в Австрии. В августе 1946 года он демобилизовался в звании младшего сержанта, хотя до плена служил в звании старшины. Был награждён медалью «За победу на Германией». Ему предлагали сверхсрочную службу с восстановлением в звании и представлением к ещё одной награде, но Пётр Сергеевич отказался, ему хотелось домой. 

В его родном Крапивинском районе Пётр Сергеевич Морозов получил паспорт. В 1946 году женился на Прасковье Ефимовне. С этого же года начал работать кладовщиком в Кемеровском Облветснабе, после был заведующим складом сельхозбазы, руководил Кемеровским отделением пчеловодства, трудился вальцовщиком, слесарем, бригадиром слесарей на Кемеровском заводе мягкой кровли, участвовал в соцсоревновании. С уходом на пенсию продолжал трудовую деятельность, а в 1983 году вышел на заслуженный отдых. Вместе с супругой воспитал четверых детей, у них шестеро внуков и пять правнуков. 12 мая 2014 года, в возрасте 94 лет, его не стало.

«Война… А был мальчишкой, грезил боями, жалел, что гражданская кончилась. Помню, дед один сказал: «Дурошлёп ты, Петрушка, достанется и тебе война, тяжко придётся, только ты удалой, не пропадёшь!». Как в воду глядел!»

Ольга Уракова