Когда тебя слышит страна, ты начинаешь слышать себя

Делегацию Министерства образования и науки Кузбасса представляли шесть специалистов в области образования из нескольких территорий Кемеровской области. Среди делегатов была и представитель Кемеровского округа – Тарана Мамедовна Новрузова – учитель русского языка и литературы Металлплощадской школы, заместитель председателя Кемеровской региональной общественной организации «Национально культурный Центр Азербайджанцев «Дружба».

Мы попросили нашего педагога поделиться впечатлениями от события, а также ответить на некоторые наши вопросы.

Главные падежи выбора

– Тарана Мамедовна, давайте начнём с небольшой информации о самой себе: кто вы, откуда, и что привело (или кто привёл) вас на путь школьного учителя?

– Я родилась в Баку, в 1970 году, в семье, где не принято было говорить громко – потому что было что сказать. Отец – врач, мать – инженер. Интеллигентная советская семья, в которой русская речь звучала как родная, хотя родиной был Азербайджан. Это не парадокс, а норма: Баку моего детства был городом, где азербайджанский, русский и армянский языки жили не просто по соседству – они жили в одних семьях, за одним столом, в одних песнях.

Я знала, что буду учителем, с детства. Не «хотела», не «мечтала» – знала. Как знают, что дышать. У меня не было выбора – вернее, выбор был сделан до меня. Бабушка Санам учила детей в селе. Мои тёти Рита и Дилара – заслуженные учителя Азербайджана. Они не объясняли мне, что такое призвание: они просто им жили. И я впитала это раньше, чем выучила первый падеж.

А потом появилась Ирина Анатольевна. Моя школьная учительница. Я не помню ни одного её окрика, ни одного наказания – но помню, как она входила в класс и как при ней становилось тихо – не от страха, а от уважения. Тихая женская красота и мудрость – так я это назвала бы сейчас. Тогда я просто хотела быть похожей на неё. И, кажется, до сих пор хочу.

– Какие школьные предметы наиболее интересовали вас в то время?

– Любимые предметы – русский язык, литература, история, обществознание. Заметьте: всё, что связано с человеком. Не с формулой и не с механизмом – с человеком. Русский язык я выбрала не потому, что он «перспективнее», а потому что в нём, как в азербайджанском, есть музыка, которую нельзя перевести — её можно только почувствовать. Пушкин и Низами, Чехов и Вургун – для меня они всегда стояли на одной полке.

Поэтому после окончания школы я стала студенткой Азербайджанского педагогического института русского языка и литературы имени Мирзы Фатали Ахундова. Активистка профсоюза, комсомолка, участница конференций, кружка народных танцев – и всё при этом только на «отлично». Это не хвастовство, а свидетельство: когда ты делаешь то, что любишь, усталость не наступает. Или наступает – но такая, от которой не убегаешь, а ложишься и засыпаешь с удовольствием, зная, что завтра будет ещё.

«Школа» и семья

– А о будущей семье тогда ещё не задумывались?

– Каждый второй родственник пророчил мне «удачно выйти замуж». Это звучало как приговор. Я наблюдала жизнь своих старших сестёр – умных, красивых, сильных женщин – и видела, как «удачное замужество» становилось клеткой. Я категорически этого боялась. И, может быть, именно этот страх – не перед замужеством как таковым, а перед замужеством как единственным смыслом – привёл меня в аспирантуру.

Институт я окончила с красным дипломом. Поступила в аспирантуру. Начала писать диссертацию: «Тема «маленького человека» в раннем творчестве Антона Павловича Чехова». Параллельно работала младшим научным сотрудником в Научном центре при Академии наук Азербайджана, в отделе общественных наук. Маленький человек Чехова – это ведь каждый, кого система не замечает. И тогда я ещё не знала, что через несколько лет сама буду работать с теми, кого «не замечают».

– Но замужество всё же состоялось?

– Да, потом было замужество. Переезд. Кемерово. Сын и дочь. Жизнь сделала поворот, которого не было в плане – но который оказался правильным. Баку остался в прошлом, а Кемерово стал настоящим. Дети – главными учителями. Потому что ничто так не учит тебя быть учителем, как собственные дети: они не дают тебе притворяться. Они видят всё.

– Как формировалась профессиональная деятельность уже здесь, в Кемерово?

– В 2004 году я поступила на работу в Профессиональное училище № 48. Это было моё второе образование – не академическое, а живое. Здесь я впервые встретила детей с трудной судьбой. Не «трудных подростков» из методических пособий – живых, раненых, сложных, спрятавшихся за агрессию или равнодушие. Здесь я получила не просто опыт – здесь я получила закалку. Как металл: сначала раскаляют, потом охлаждают, и ты становишься прочнее. Но не жёстче. Это важно: прочнее – не значит жёстче.

Здесь была Джамиля Вениаминовна. Требовательный методист, которая учила меня главному: за системой, структурой, планом урока и критериями оценки не потерять лицо ученика. Можно выстроить идеальный урок – и потерять ребёнка. Можно всё сделать «по методике» – и ничего не дать. Джамиля Вениаминовна учила: система должна служить человеку, а не наоборот. Я вспоминаю её с благодарностью — именно той, которая не уменьшается со временем, а только растёт.

В 2013 году – новый поворот. Кемеровский горнотехнический техникум. Здесь профессиональные достижения стали заметнее: почётные грамоты от Департамента образования и науки, от Администрации города и области, благодарственные письма от организаторов всероссийских олимпиад и конкурсов. Но, честно скажу, – грамоты радовали. А потом радость проходила. А вот когда на улице тебя окликает случайный прохожий: «Тарана Мамедовна, как рады вас видеть!» – это не проходит. Это и есть настоящая награда. Когда спустя годы тебя узнают и улыбаются – значит, ты была не просто учителем. Ты была тем учителем.

– Ну, а непосредственно школа: когда она появилась?

– Вот – сентябрь 2025 года. Контракт «Земский учитель». Металлплощадская школа. Новый поворот, который я восприняла не как жертву, а как подарок. Молодой, талантливый коллектив. Ученики, у которых я учусь не меньше, чем они у меня. Вместе растём. Вместе меняемся. И – вот что главное – с удовольствием. Не «несу крест», не «стою на посту» – живу. Каждый день. В классе, где за партами сидят те, ради кого всё это и затевалось.

Из Баку в Кемерово. От бабушки Санам до Металлплощадской школы. От «маленького человека» Чехова до больших судеб моих учеников. Путь не прямой – но прямой путь ведь не всегда самый верный. Иногда нужно сделать несколько лишних поворотов, чтобы понять, что ты шёл правильно всё это время.

Определения профессии

– Сможете ответить на такой, казалось бы, простой вопрос: а кто такой есть школьный учитель? Что это значит для вас лично.

– Этот вопрос я задаю себе каждый сентябрь. Когда в класс заходят новые лица – чужие, настороженные, не умеющие ещё ни тебя, ни предмет, ни самих себя различать в этом новом качестве. И каждый раз отвечаю по-разному.

Школьный учитель – это человек, который профессионально не имеет права на равнодушие. В этом, пожалуй, главное отличие нашей профессии от многих других. Инженер может быть блестящим специалистом и при этом равнодушным к чужим проблемам – мост всё равно устоит. Бухгалтер может быть холодным как лёд – баланс сойдётся. Учитель так не может. Равнодушный учитель – это противоречие в терминах, вроде «сухой воды» или «тёплого снега». Можно, конечно, выстоять урок, прочитать параграф, выставить оценки – но это будет не преподавание, а видимость преподавания. Дети чувствуют такую видимость мгновенно и безошибочно – раньше, чем успеешь закончить фразу.

– Какими же качествами должен обладать учитель? 

– Назову три – без которых всё остальное бессильно.

Внимание. Не в смысле «быть внимательным на уроке», а в глубоком, философском смысле способность замечать. Замечать, что мальчик на третьей парте сегодня молчит не потому, что не выучил, а потому, что у него дома беда. Замечать, что девочка, которая тянет руку на каждый вопрос, на самом деле не хочет ответа – она хочет, чтобы её увидели. Внимание – это способность видеть то, что не кричит о себе.

Терпение. Не то терпение, когда ждёшь, пока ребёнок вспомнит правило, а то – когда ждёшь, пока человек вообще станет человеком. Это может занять годы. И в этом ожидании нет пассивности – есть ежедневная, кропотливая, почти невидимая работа.

Чувство меры. Учителю нельзя быть ни другом, ни надзирателем. Он – не ровесник и не начальник. Он – тот, кто идёт рядом, чуть впереди, достаточно близко, чтобы протянуть руку, и достаточно далеко, чтобы оставить пространство для самостоятельного шага. Эта дистанция – самое тонкое, что есть в нашей профессии. И самое трудное.

– А какие качества надо решительно отбросить от себя?

– Что категорически неприемлемо? Профессиональная слепота – когда учитель перестаёт видеть в ученике человека и видит только функцию: «отличник», «троечник», «проблемный». Публичное унижение – когда оценку знаний превращают в оценку личности. И, может быть, самое страшное – цинизм. Учитель, который перестал верить в то, что может что-то изменить, – это не просто усталый человек, это система, которая воспроизводит неверие.

А что главное? Мне кажется – способность удивляться. Ребёнок перестаёт учиться, когда учитель перестаёт удивляться. Если я, учитель литературы, читаю «Капитанскую дочку» в двадцатый раз и не нахожу в ней ничего нового – зачем я стою перед классом? Если строка Пушкина меня больше не поражает – что я могу передать, кроме текста? Удивление – это движущая сила профессии. Без него всё превращается в рутину, а рутина – в медленное угасание.

В чём искать приоритеты

– Кто, на ваш взгляд, более важен и нужен для работы с детьми в школе: учитель-предметник или педагог-воспитатель?

– Это ложное противопоставление. Но оно настолько укоренилось в профессиональном дискурсе, что обходить его нельзя. Спору не один десяток лет. Одни говорят: школа – место, где учат предмету, а воспитанием должна заниматься семья. Другие возражают: какой бы ни был предмет, если за ним не стоит воспитание, мы получим образованного негодяя. Истина, как водится, не посередине, а в чём-то третьем.

Предмет без воспитания – это набор фактов. Воспитание без предмета – это набор лозунгов. Но когда предмет становится способом воспитания – вот тогда начинается настоящее преподавание.

– Поясните это на примере.

– Вот, я учу русскому языку и литературе. Когда мы читаем «Войну и мир», я не просто объясняю композицию романа и систему образов. Я спрашиваю: «А как бы вы поступили на месте Андрея Болконского при Аустерлице?» – и класс замолкает, потому что это уже не вопрос по литературе, это вопрос по жизни. Когда разбираем «Преступление и наказание», мы говорим не о теории Раскольникова, а о том, способно ли одно доброе дело перевесить одно злое. Это литература? Да. Это воспитание? Тоже да. Границу провести невозможно – и не нужно.

– А что по этому поводу могут думать сами школьники?

– То есть, как реагируют на нас дети? Дети, как мне кажется, не делят учителей на «предметников» и «воспитателей». Они делят их на «настоящих» и «ненастоящих». Настоящий – это тот, кто видит в них людей. Ненастоящий – тот, кто видит в них функцию. Ребёнку всё равно, преподаёте вы математику или химию: если вы заметили, что он сегодня грустный, – вы уже учитель. Если не заметили – вы уже не учитель, даже если проведёте блестящий урок по производной функции.

В составе нашей делегации была Валентина Александровна Шпатова – учитель математики с тридцатью семью годами стажа. Тридцать семь лет! Я уверена: её ученики помнят не столько формулы, сколько то, как она с ними разговаривала. Потому что формула – это инструмент, а отношение – это почва. На плохой почве даже хороший инструмент не даст урожая.

Не календарный день, но повод к размышлениям

– На протяжении многих лет, даже десятилетий, в нашей стране существует такой праздник – День учителя. Нужен ли он? И, если да, то зачем именно?

– Я знаю, что многие коллеги относятся ко Дню учителя с лёгким скепсисом. «Один день в году нас благодарят – триста шестьдесят четыре дня не замечают». Доля горечи в этом есть. Но мне кажется, что этот праздник нужен не столько нам, сколько обществу.

День учителя – это единственный день в году, когда профессия учителя становится предметом общественной рефлексии. Когда страна хотя бы на сутки останавливается и думает: а кто учит наших детей? А что будет, когда эти учителя уйдут? А кто придёт им на смену? Без такого дня профессия ушла бы в социальную тень – вроде как есть, ну и хорошо, а что там дальше – посмотрим.

Поэтому форум, который прошёл в Кремле, делегации со всей страны, большой концерт – всё это не ради одного вечера. Это ради того, чтобы на следующий день в тысячах школ по всей России кто-то из молодых педагогов, посмотревших трансляцию, подумал: «А может, стоит остаться? Может, это не просто работа, а что-то большее?» Престиж профессии не поднимется зарплатой – он поднимается смыслом. Когда учитель чувствует, что его труд имеет значение не только для его класса, но и для страны, – он работает иначе.

– Значит, праздник этот необходим, и поздравлять учителей полезно и нужно? А с чем именно?

– Если бы меня спросили о том, чего я хочу для своих коллег в этот день, я бы сказала не «поздравляю», а вот что.

Коллеги. Я хочу, чтобы у вас хватило сил удивляться. Чтобы двадцатый раз прочитанная тема вызывала трепет первого. Чтобы каждый сентябрь, когда открывается дверь класса, и заходят новые лица, вы чувствовали то же, что и в первый раз, – страх и радость одновременно. Потому что страх означает, что вам не всё равно, а радость – что вы на своём месте.

Я хочу, чтобы вас видели. Не только в День учителя – каждый день. Чтобы родитель, который спешит на работу, на секунду остановился и вспомнил, что его ребёнка сегодня кто-то учит. Чтобы чиновник, который пишет очередной приказ, помнил, что за каждой строкой стоит живой человек. Чтобы общество, наконец, поняло простую вещь: учитель – это не та профессия, из которой можно уйти. Это та профессия, которая не уходит из тебя.

– Какие ощущения у вас возникают после возвращения с форума домой?

– Мы вернулись из Москвы. Кремлёвский дворец остался позади, звёзды эстрады разъехались по своим гастролям, а мы – вернулись. В свои школы, в свои классы, к своим ученикам. Потому что именно там – в классах Металлплощадской школы и Школы № 44 Полысаево, в техникуме имени Заузелкова и школе-интернате Юрги, в Центре опережающей профессиональной подготовки Кемерово – как раз оттуда наши педагоги приезжали в этот раз в столицу, а именно там, то есть – везде – и есть наша Родина, есть наш народ, которому мы служим каждый день. И это не метафора. Это – суть всей нашей жизни.

Сергей ВОЛКОВ

Фото из личного архива Тараны Новрузовой